В 1940 году Наркомат вооружения дал техническое задание оружейникам на создание пистолета-пулемёта, близкого или превосходящего по тактико-техническим характеристикам пистолет-пулемёт ППД-34/40, но более технологичного и адаптированного к массовому производству (в том числе на неспециализированных машиностроительных предприятиях). Основной задачей при разработке ППШ было создание образца, близкого к ППД или превосходящего его по ТТХ, но при этом дешёвого и пригодного для массового производства, в том числе на непрофильных предприятиях. В 1940 году Наркомат вооружения дал запрос оружейникам на создание пистолета-пулемёта, части которого могли бы быть изготовлены при минимальной механической обработке, что практически означало необходимость применения штампованных деталей. К осени 1940 года на рассмотрение были представлены конструкции пистолетов-пулемётов Г. С. Шпагина и Б. Г. Шпитального.
Полигонные испытания и технологическая оценка предъявленных к рассмотрению образцов в конце ноября 1940 года показали, что при близких боевых качествах обоих проектов пистолет-пулемёт Шпагина был намного более технологичен в производстве. Для производства необходимых 87 деталей требовалось 5,6 станко-часов, в то же время производство необходимых 95 деталей ПП Б. Г. Шпитального требовало 25,3 станко-часов, то есть почти в пять раз больше. Первый ППШ был изготовлен 26 августа 1940 года, в октябре 1940 года была изготовлена испытательная партия — 25 штук. В конце ноября 1940 года, по результатам полигонных испытаний и технологической оценки предъявленных к рассмотрению образцов ППШ был рекомендован к принятию на вооружение.
Развёртывание всё более массового производства, наряду с высокими для пистолета-пулемёта боевыми качествами — одиночный огонь из ППШ был эффективен до 300—350 м, а короткими очередями до 200, предопределило ведущую роль этого ПП в системе лёгкого стрелкового вооружения РККА военного периода начиная уже со второго года войны. Ими снабжались целые роты и батальоны автоматчиков, появившиеся в составе Красной Армии к концу 1942 года[13]. К концу войны этим оружием было вооружено порядка 55 % бойцов Красной Армии, и оно стало неотъемлемой частью образа советского солдата военной поры. Широкое использование ПП в годы войны оказало существенное влияние на формирование тактики пехотного боя и системы вооружения Советской армии в послевоенный период, когда большое значение стало придаваться ведению плотного автоматического огня вдоль всего фронта, в ущерб точности стрельбы, а автомат Калашникова вытеснил более точный, но менее скорострельный карабин Симонова, в то время, как на Западе, особенно в США, ещё долгое время (вплоть до середины-конца 60-х гг.) продолжала развиваться идеология точного самозарядного оружия под мощные патроны, иногда с возможностью ведения огня очередями в критический момент боя, аналогичного советским довоенным разработкам — АВС и СВТ.